... Я тогда возрастал еще в Минервином храме, в университете. С тех пор батюшка скончался, и я, сказав прости казанскому рассаднику просвещения, поскакал сюда, чтоб воспользоваться приглашением твоего барина. В нем, конечно, найду я друга, отца, покровителя, одним словом всё. Ну, понял ли?
     Иван. Понял-с. Так вашей повозке с пожитками постоять покамест на улице?
     Беневольский. Всё равно. Вели ей стоять на улице или въезжать на двор. Мне не до того: в голове моей, в сердце такое что-то неизъяснимое, мир незнаемый, смутная будущность!
     Иван (отходя, говорит Федьке), Барин-то у тебя, видно, большой искусник.

                                 ЯВЛЕНИЕ 2

                            Беневольский, Федька

     Беневольский. Что он тебе сказал?
     Федька. Барин-де твой, видно, большой искусник.
     Беневольский. Искусник... Так простолюдины называют артистов. Да, я артист; где мой журнал дорожный? (Федька вынимает из сумки, что у него за плечами, кучу бумаг и медный карандаш) Подавай сюда! Записать, непременно записать первые чувства при въезде в столицу. (Пишет) Мирюсь с Тобою, Провидение! я в желанной пристани...
     Федька. Ох, кабы перекусить что-нибудь! Да у кого здесь попросишь? все и люди-то смотрят на тебя такими тузами, как будто сами господа; а позывает, ой! позывает: кибитчонка-то всё вытрясла, проклятая.
     Беневольский...