Что он сильно пьян, было ясно уже потому, что накладной воротник его с черным обшлагом отошел от сорочки и свисал отдельно, темно-синий пояс развязался и болтался сзади...
В десяти шагах сидели в траве два выскочившие из ржи зайца. Они сидели спокойно и с юмористическим любопытством глядели на меня. Как будто им было смешно, что и я наде..
Ну, говорите же вы! Нарочно, как доброго человека, отвел я его потихоньку в сторону: "Слушай, Макар Назарович, эй, не смеши народ!..
Как и положено ирландцу, он был прирожденным актером и изливал потоки красноречия, не зажигая света, но, подсвечивая лицо карманным фонариком, и казалось, что перед нами парящая над адовым пеклом голова какого-то обезглавленного святого. Однажды он начал так: -- Дети мои, похоть есть проклятье. Вас должно воротить от одного этого слова. Все беды нынешней жизни проистекают от дьявольской похоти, от занятия, приличествующего собакам и шлюхам, что на ходящих ходуном лежанках превращают конечности человеческие в дергающиеся машинные поршни, а божественный дар речи--в крики, стоны и сопение. В глазах Господа и Пресвятой Богородицы нет ничего более мерзостного, вот именно: мерзостного! Похоть есть источник всех прочих смертных грехов, от нее проистекают плотская гордыня и плотская алчность, неутоленное вожделение порождает гнев, чужие похождения -- зависть, желание ввергнуть изнуренную плоть в новые грехи ведет к чревоугодию, а иссушающие сладострастные мечты--к праздности. Лишь освященная супружескими узами, делается она милостью Божьей средством для порождения на свет новых душ, дабы пополнить ими число живущих в Царствии Небесном. Он остановился, чтобы перевести дух, и тут, пользуясь передышкой, чей-то голос сказал в темноте: -- Маллиган тоже породил новую душу, хотя и не был женат. Это был Роупер, и сказанное Роупером было правдой. Маллиган и одна местная девица жили как муж и жена, и, хотя его давным-давно выгнали из колледжа, историю эту никто не забыл. -- Кто это сказал?--крикнул отец Берн.--Кто тут разговаривает после того, как потушили свет? Луч фонарика автоматной очередью прочертил по темным кроватям. Роупер решительно сказал: -- Я,--и, чуть помедлив, добавил,--сэр. Мне просто хотелось разобраться,-- сказал он, выхваченный лучом из темноты.--Я не понимаю, как может обряд обратить зло в добро. Это все равно, что сказать, будто дьявол сразу превратится в ангела, стоит только священнику осенить его крестным знамением. Я этого не понимаю, сэр. -- Встать!--взорвался отец Берн.--Встать сию же секунду! Луч прыгнул к двери. -- Эй, там, включите свет. Зашлепали чьи-то ноги, и в глаза ударил резкий желтый свет. -- А теперь на колени--приказал отец Берн--и молись, чтобы Господь тебя простил. Кто ты такой, червь, чтобы сомневаться в силе Всемогущего Бога? -- Я ни в чем не сомневался, сэр--сказал Роупер, все еще не встав с кровати.-- Просто меня, несмотря на поздний час, заинтересовало то, о чем вы говорили. Он так осторожно коснулся ногой пола, словно свесился из лодки, желая проверить, холодная ли вода. -- Встать!--крикнул отец Берн.--На колени и молись. -- О чем, сэр?--спросил Роупер, стоя между нашими двумя кроватями.
