«Вожделеющее семя»

Придется немного подождать. Всем им придется немного подождать. Но Тристрам был почти совершенно уверен, что колесо должно закрутиться снова, что изваяние молится солнцу и облакам над морем о том, чтобы человеку была дарована способность достойно устроить свою жизнь, о нехватке в душе его стремления к милосердию и наличии всего лишь смутного понятия о Боге. Пелагий, Морган, Старый Человек Моря… Тристрам ждал.

Глава 4

— Море, — шептала Беатриса Джоанна. — Вразуми нас всех. Она стояла у перил набережной. Тепло одетые розовые близнецы, визжа, тузили друг друга в коляске. Вот оно, море, наделенное исступлением, раскинулось перед ней. Море — шкура пантеры, мантия, пронизанная тысячами тысяч солнечных идолов, гидра абсолюта, пьяная от своей собственной голубой плоти, кусающая свой сверкающий хвост в молчаливом смятении. — Море, море, море… А там, за морем, Роберт Старлинг, бывший Премьер— министр Великобритании и бывший Председатель Совета Премьер— министров Союза Англоговорящих Стран, сидя на средиземноморской вилле, окруженный прелестными мальчиками, вкусно ел, попивал фруктовый сок, читал классиков, задрав ноги вверх, и осторожно подсчитывал, когда закончится его ссылка. На других берегах этого моря океанографы готовились к дальнейшим исследованиям его зеленых богатств и отлаживали свои новые двигатели и хитроумные приборы. Нетронутая жизнь притаилась внизу, на огромной глубине. — Море, море… Беатриса Джоанна молилась о ком то, мольба ее была тотчас услышана, но ответило ей не море. Ответ пришел с теплой земли у нее за спиной. Нежная рука опустилась на ее руку. Вздрогнув, она обернулась. После мгновения безмолвного шока из глаз ее хлынули слезы. Слов не было. Она прильнула к нему. Огромное небо, животворящее море с будущей историей человечества в его глубинах, город из башен, бородатый человек на куполе здания — все исчезло в тепле его объятий, в близости его тела. Он стал морем, солнцем, башней… Близнецы что то лепетали. Слов так и не было. Поднимается ветер… Мы должны попробовать жить… Огромное небо открывает и закрывает мою книгу. Волна, хоть и рассыпается в водяную пыль, но со скал падает уже струями воды и дождем брызг. Улетайте, пораженные, ослепленные страницы. Разбивайтесь, волны, вырывайтесь из умиротворенных в своей радости вод…