По всему двору крепко пахло дегтем и кожей. Темными закоулками провела нас девка-чернавка в обширную комнату - в "залу" и, молвив, что хозяин сейчас выйдет, ушла...
- "Поэтому я лгу! Негодный! слыхана ль такая дерзость в свете! Да помнится, что ты еще в запрошлом л..
го количества башкирских земель, до неблагонадежности припущенников [Припущенниками называются те, которые за известную ежегодную или единовременную плату, по заключенному догов..
Вы читаете «Вожделеющее семя», страница 18 (прочитано 11%)
Энтони Бёрджесс
Да да! Это все равно что склонность к уголовщине. А времена сейчас очень сложные. Между нами, дружище: будьте осмотрительны. Присматривайте за женой. Не вздумайте больше иметь детей. Не будьте столь же безответственны, как и пролетариат. Один неверный шаг — . и до свидания! Да да, вам конец.
Джослин сделал такой жест, словно перерезал себе горло.
— Много подающих надежды молодых людей на подходе. Правильно мыслящих людей. Мне бы не хотелось терять вас, Братец Лис.
Глава 9
— Дорогая моя…
— Любимый, любимый, любимый…
Они страстно обнялись, дверь оставалась открытой.
— Умммм…
Дерек высвободился из объятий и захлопнул дверь ударом ноги.
— Мы должны быть осторожны, — проговорил он. — Не поручусь, что Лузли не притащился за мной и сюда.
— Ну а хоть бы и так! Ты же можешь навестить своего брата, если тебе так хочется? Или не можешь? — спросила Беатриса Джоанна.
— Не говори глупостей. Лузли очень въедливый, я бы так сказал об этой маленькой свинье. Он может разузнать часы работы Тристрама.
Дерек приблизился к окну и немедленно отошел от него, смеясь над своей глупостью: под ним так много этажей и так много неотличимых друг от друга букашек ползает внизу!
— Похоже, у меня нервишки разгулялись, — заметил он. — Это просто потому, что… ну, кое что происходит. Я должен быть у Министра сегодня вечером. Кажется, мне светит хорошее место.
— Что за место?
— Да работа такого рода, что, боюсь, мы не сможем видеться часто, некоторое время, во всяком случае. Работа связана с ношением униформы. Сегодня утром приходили портные, снимали мерки. Большие дела закручиваются…
Дерек сбросил с себя шкуру бесполого франта, носимую на людях. Сейчас он выглядел мужчиной, решительным и сильным.
— Это значит, — заключила Беатриса Джоанна, — что ты получишь работу, которая будет для тебя важнее, чем я. Правильно?
Когда он вошел в квартиру и обнял ее, то в какое то сумасшедшее мгновение ей захотелось уговорить его бежать куда нибудь вместе, жить всегда на одних кокосовых орехах и любить друг друга среди баньянов. Но затем женское желание наилучшим образом использовать то, что есть, возобладало.
— Мне иногда хочется узнать, — снова заговорила Беатриса Джоанна, — действительно ли ты думаешь так, как говоришь? О любви и обо всем прочем.
— Ах, милая ты моя, — нетерпеливо проговорил Дерек, у которого не было никакого желания заниматься игривой болтовней, — послушай меня: сейчас происходят события, которые гораздо важнее любви. Тут речь идет о жизни и смерти.
Типично мужские рассуждения.
— Чушь! — выпалила Беатриса Джоанна.
— … чистки, например, если ты знаешь, что значит это слово. Перемены в Правительстве. Безработных призывают на службу в полицию. Да, события большие, большие…
Беатриса Джоанна принялась всхлипывать, стараясь выглядеть маленькой, слабой и беззащитной.
— Сегодня был такой ужасный день, — прошептала она. — Я чувствую себя такой несчастной, такой одинокой…
— Дорогая моя! Я грубое животное. — Дерек снова обнял ее. — Я очень виноват.
... Знаю только, что люди, должно быть смутно
ощущая взаимосвязь вещей, похоронили Мэрлока около хижины рядом с могилой
его жены, умершей так много лет назад, что в местных преданиях не
сохранилось о ней почти никаких следов. Тут кончается заключительная глава
этой правдивой истории; следует лишь упомянуть о том. что спустя много лет
я, в компании других столь же отчаянных храбрецов, частенько пробирался к
дому Мэрлока и, отважно приблизившись к разрушенной хижине, швырял в нее
камнем, а затем опрометью кидался прочь, чтобы избежать встречи с призраком,
который, как известно было всякому хорошо осведомленному мальчику, бродил в
этих местах. А теперь я приступаю к начальной главе этой истории,
рассказанной моим дедом.
В ту пору, когда Мэрлок построил свою хижину и с помощью топора
энергично принялся отвоевывать у леса участок земли для своей фермы, он был
молод, крепок и полон надежд. На первых порах он добывал себе пропитание
охотой. Мэрлок явился сюда с востока страны и, по обычаю всех пионеров,
привез с собой жену, во всех отношениях достойную его искренней
привязанности. Она охотно и с легким сердцем делила с ним все выпавшие на
его долю опасности и лишения. Имя ее не дошло до нас. Предания ничего не
говорят о ее духовном и телесном очаровании, и скептик волен сомневаться на
этот счет. Но упаси меня бог разделить эти сомнения! Каждый день из всех
долгих лет вдовства этого человека мог служить доказательством былой любви и
взаимного счастья супругов. Что, как не привязанность к священной памяти об
умершей, обрекло этот неукротимый дух на подобный удел? Однажды Мэрлок,
вернувшись с охоты, застал свою жену в бреду и лихорадке. На многие мили
вокруг не было ни врача, ни вообще какого-либо человеческого жилья. Да к
тому же и состояние жены не позволяло покинуть ее надолго, чтобы отправиться
за помощью. И тогда Мэрлок решил сам выходить ее. Но к концу третьего дня
она впала в беспамятство и скончалась, так и не придя в сознание. На
основании того, что нам известно о подобных натурах, мы можем попытаться
представить себе некоторые детали общей картины, нарисованной моим дедом...
