«Вожделеющее семя»

За ротой наблюдала толпа зевак, державшихся на приличном расстоянии. Многие из полицейских глупо улыбались, переминаясь с ноги на ногу. «Новобранцы, последний призыв», — догадался Тристрам. Тем не менее каждый из них уже был вооружен коротким, тускло поблескивавшим карабином. Брюки полицейских суживались на щиколотках у черных эластичных резинок, стягивавших верхнюю часть ботинок на толстой подошве; странно архаичными выглядели приталенные кителя, воротнички рубашек с поблескивавшими на них латунными запонками и черные форменные галстуки. Головы полицейских были увенчаны серыми фуражками, а высоко надо лбами сияли кокарды. — Приискивают им работу, — заговорил человек рядом с Тристрамом. Это был небритый мужчина в темном порыжевшем одеянии, хилого телосложения, но, несмотря на это, с жирной складкой под подбородком. — Это безработные. Бывшие безработные, — поправил он сам себя. — Наконец то Правительство что то сделало для них. Вон там мой зять, смотрите, второй от конца в первом ряду. Небритый показал на зятя с таким гордым видом, словно в строю стоял он сам. — Работу им дают, — повторил незнакомец. Он был явно одиноким человеком, радовавшимся возможности с кем нибудь поговорить. — В чем дело? Что все это значит? — спросил Тристрам. Но он знал. Это был конец Пелфазы: людей собирались заставить быть хорошими. Он почувствовал легкий страх за себя. Может быть, ему следовало вернуться в школу? Если он вернется прямо сейчас, то, возможно, никто ничего не узнает. Он поступил глупо, раньше он ничего подобного не делал. Может быть, позвонить Джослину и сказать, что он ушел раньше потому, что почувствовал себя плохо?.. — Они кое кого призовут к порядку, — сказал худой человек с жирным подбородком. — Слишком много развелось молодых хулиганов, которые ночами болтаются по улицам. Не очень то строго с ними обращаются, да да. Учителя не имеют больше над ними никакой власти. — Некоторые из этих новобранцев подозрительно похожи на таких молодых хулиганов, — осторожно заметил Тристам. — Вы что, хотите сказать, что мой зять хулиган?! Да это лучший парень на свете! А он безра… он был безработным четырнадцать месяцев. Он не хулиган, мистер. Перед строем появился офицер. Он был молодцеват, форменные брюки плотно облегали ягодицы, серебряные полоски на погонах поблескивали на солнце, на бедре висел пистолет в дорогой кобуре из кожзаменителя. — Рота а !.. — закричал офицер неожиданно мужественным голосом. Рота застыла, словно в ожидании удара. — Смир р р на а! Команда прогремела, как булыжник, полицейские кое как приняли положение «смирно». — По местам несения службы… Разой й… — Звук колебался между двумя аллофонами, — … дись! Кто то из полицейских повернулся налево, кто то направо; некоторые выжидали, чтобы потом сделать то, что будут делать другие. Из толпы послышался смех и презрительные хлопки. Скоро улица заполнилась разрозненными группами смущенных полисменов. Тристрам почувствовал что то вроде тошноты и направился к небоскребу «Эрншоу».