«Вожделеющее семя»

Надпись гласила: «Возлюби ближнего своего». Подруги любовницы захихикали, глядя на Беатрису Джоанну. — Идите вы к черту! — выкрикнула она, вытирая слезы. — Идите вы все к черту! Дерьмо вы, вот вы кто, дерьмо! Молодой человек дернулся, недовольно фыркнул и удалился, покачивая бедрами. Лесбиянка, похожая на лягушку— быка, обхватила подругу руками, как бы защищая, и вперила в Беатрису Джоанну ненавидящий взгляд. — Я ей покажу «дерьмо», — хрипло проговорила она. — Я ей самой рожу дерьмом отполирую, вот что я сделаю! — О, Фреда, — томно пропела подруга, — ты такая храбрая…

Глава 2

В то время как Беатриса Джоанна спускалась вниз, ее муж, Тристрам Фокс, поднимался вверх. Он с шумом летел в лифте на тридцать второй этаж четвертого отделения Единой мужской школы южного Лондона, что в районе Канала. Десятая группа пятого класса в количестве шестидесяти человек ждала его. Тристрам должен провести» урок новой истории. На задней стене лифта висела карта Великобритании, полузакрытая тушей Джордана, магистра искусств. Карта была новая, школьное издание. Интересно… Большой Лондон, ограниченный морем с юга и востока, все дальше вгрызался в Северную и Западную провинции: новая граница на севере проходила от Лоустофта до Бирмингема, на западе спускалась от Бирмингема до Борнмута. Поговаривали, что потенциальным мигрантам из провинций нет нужды переезжать в Большой Лондон, им нужно просто подождать. Сами провинции еще были разделены по старому на графства, но вследствие расселения, иммиграции и смешанных браков старые национальные обозначения «Уэлье» и «Шотландия» больше не несли в себе точного смысла. Бек, преподававший математику в младших классах, говорил Джордану: «Кто то из них непременно должен уничтожить другого. Компромисс — вот что всегда было нашей бедой, либеральный порок компромисса. Семь септов в гинее, десять таннеров в кроне, восемь тошронов в квиде… Бедная молодежь не понимает, где живет. Для нас невыносимо что— нибудь выбросить, это наш большой национальный грех…» Тристрам вышел из лифта, оставив старого лысого Бека продолжать свою обличительную речь. Он прошел к пятому классу, открыл дверь и прищурился, глядя на своих мальчиков. Через обращенное к морю окно майское солнце ярко освещало их пустые лица, пустые стены… Тристрам начал урок: — Тема: «Последовательная категоризация двух главных противостоящих политических идеологий в свете основных теолого мифических концепций». Он не был хорошим преподавателем. Говорил Тристрам слишком быстро для учеников, использовал слова, которые им было трудно писать, и имел склонность бормотать себе под нос что то нечленораздельное. Класс покорно пытался записать в тетради все, что он говорил. — Пелагианство, — объяснял Тристрам, — когда то считалось ересью. Его даже называли Британской Ересью. Может кто нибудь назвать мне другое имя Пелагия? — Морган, — ответил прыщавый мальчик по фамилии Морган. — Правильно. Оба имени означают «человек моря». Мальчик, сидевший за спиной Моргана, просвистел сквозь зубы нечто напоминавшее звук волынки и толкнул его в спину.