Вы читаете «Долгий путь к чаепитию», страница 17 (прочитано 37%)
Энтони Бёрджесс
Эдембургским Ревю, сказали они, были они сами. Они плясали, разыгрывали смешные сценки и скетчи, а один из них, представившийся Томми Карлейлем , специализировался на перевоплощениях. Это был маленький печальный человечек, который сильно картавил и постоянно приговаривал: «О о да, так то вот».
— Что это за перевоплощения? — поинтересовался Эдгар.
— О о да. Вот коголь Эдуагд I Английский. — (Эдгар подумал: «О нет, только не эти ужасные англосаксонские короли», но тут вспомнил, что Эдуард I не был англосаксом.) Томми Карлейль придал своему лицу выражение высокомерной величественности. Затем он продолжал: — А тепегь — Эдуагд П. — Выражение лица не изменилось. — А тепегь — Эдуагд III. — Все то же высокомерно величественное лицо.
Эдгар спросил:
— Эдуарды Английские — это все, чем вы занимаетесь?
— О о о, — сказал Томми Карлейль, — их так много! Девять, по моим подсчетам.
— Нет, конечно же восемь, — сказал Эдгар. — Эдуард VIII был последним. Он правил меньше года. С тех пор Эдуардов точно не было.
— О ты, жалкая звегушка, — сказал Томми Карлейль, — ничего то ты не знаешь. Эдуагд IX — о да, был такой монарх, хоть и пгезгенный сакс .
И он придал своему лицу выражение высокомерной величественности. Вся труппа бурно зааплодировала, так что и Эдгар невольно присоединился, а Томми Карлейль печально раскланялся.
— Нигде, кроме как у Томми, — сказал человечек с тяжелой сумкой на коленях, который представился мистером Гладстоном . — Его всегда горячо принимают в Эдембурге.
— А вы что делаете, сэр? — спросил Эдгар.
— Играю на черных клавишах, — моргнул мистер Гладстон. — А старина Том Маколей — он сидит вон там — играет на белых.
Человечек, к которому относились эти слова, курил большую трубку, вонявшую жженой бумагой. Он закивал, подтверждая, что так оно и есть.
— Одновременно? — спросил Эдгар.
— Ну да, — ответил мистер Гладстон. — Конечно, иногда мы немного путаемся. Но раз есть и черные, и белые, нужно играть на всех, зачем за них иначе платить? Так, Том?
— Так, так, Билл, — кивнул мистер Маколей. У него из трубки выпал кусочек горящей бумаги и опустился на кота, который даже не успел этого заметить — он тут же сгорел (кусочек, а не кот).
— Но это, должно быть, звучит — как бы сказать — довольно ужасно, — предположил Эдгар.
Мистер Гладстон улыбнулся.
— Так они и говорят, — сказал он. — Что показывает их невежество в этом вопросе. Необразованные, вот в чем их беда. Так, Том?
— Так, так, Билл.
— К этой музыке следует приучать с детства, — сказал мистер Гладстон. Он достал из кармана газету и хмуро принялся за первую страницу. Газета была по меньшей мере столетней давности. Старичок примерно такого же возраста, сгорбленный, с негнущимися руками и ногами, но сказавший, что он танцовщик (и что зовут его сэр Дж. Стефенс ), присоединился к разговору:
— Еще не прочитал, Билл? Ты находишься на этой странице, по моим скромным подсчетам, в течение последних пятидесяти пяти — вру, — последних пятидесяти шести целых пяти в периоде лет.
Мистер Гладстон строго ответил:
— Многое лежит между строк, вот почему нужно читать очень внимательно.
... То был воевода, князь Холмский, муж
благоразумный и твердый - правая рука Иоаннова в предприятиях воинских, око
его в делах государственных - храбрый в битвах, велеречивый в совете. Все
безмолвствуют, боярин хочет говорить... Но юные надменные новогородцы
восклицают: "Смирись пред великим народом!" Он медлит - тысячи голосов
повторяют: "Смирись пред великим народом!" Боярин снимает шлем с головы
своей - и шум умолкает.
"Граждане новогородские! - вещает он. - Князь Московский и всея России
говорит с вами - внимайте!
Народы дикие любят независимость, народы мудрые любят порядок, а нет
порядка без власти самодержавной. Ваши предки хотели править сами собой и
были жертвою лютых соседов или еще лютейших внутренних междоусобий. Старец
добродетельный, стоя на праге вечности, заклинал их избрать владетеля. Они
поверили ему, ибо человек при дверях гроба может говорить только истину.
Граждане новогородские! В стенах ваших родилось, утвердилось,
прославилось самодержавие земли русской. Здесь великодушный Рюрик творил суд
и правду; на сем месте древние новогородцы лобызали ноги своего отца и
князя, который примирил внутренние раздоры, успокоил и возвеличил город их.
На сем месте они проклинали гибельную вольность и благословляли спасительную
власть единого. Прежде ужасные только для самих себя и несчастные в глазах
соседов, новогородцы под державною рукою варяжского героя сделались ужасом и
завистию других народов; и когда Олег храбрый двинулся с воинством к
пределам юга, все племена славянские покорялись ему с радостию, и предки
ваши, товарищи его славы, едва верили своему величию.
Олег, следуя за течением Днепра, возлюбил красные берега его и в
благословенной стране Киевской основал столицу своего обширного государства;
но Великий Новгород был всегда десницею князей великих, когда они славили
делами имя русское...
