Говорят про нас: такая-то собака добра, такая-то - зла. Нет. Зол или добр, храбр или труслив, доверчив или скрытен бывает только человек...
este periodico de combate, que, por no poder pagar un redactor encargado del servicio telegrafico, tenia el director que trabajar hasta la madrugada, o sea hasta que, redactados los ultimos..
Из-за нее он в постели оживлялся - больше, чем где бы то ни было. Лежал он совсем тихо, тело у него было старое, и проку от него..
Вы читаете «Долгий путь к чаепитию», страница 42 (прочитано 95%)
Энтони Бёрджесс
— Вернее, — перебил Эдвин, — за счет тех, кто заплатил за вход и за само зрелище.
— Вероломство! — закричал Эдгар. — Ужасное, отвратительное вероломство! Я ухожу отсюда прочь.
— О нет, не уходишь, — возразили оба лица ЗР с неподдельным сожалением.
И он сделал знак кому то за спиной Эдгара. Эдгар обернулся и увидел за собой целую армию под предводительством французского короля, кричавшего:
— Pour l'honneur de la France!
— Да здесь королей хоть пруд пруди, — сказал Эдгар.
Вдруг духовой оркестр грянул уже знакомый Эдгару туш, состоявший из первых четырех букв его имени.
— Allez, — воскликнул французский король, — a la gloire!
— Это значит, — сказал король пес Эдвин, — вперед, за славой. В Нортумбрии мы частенько говорили по французски. Что ж, сэр, вам пора на сцену.
Двое карликов слуг, Болингброк и Этередж, кряхтя, раздвинули занавес, и Эдгар засеменил на сцену.
При его появлении раздались громкие аплодисменты. Он щурился и вглядывался в темноту, не зная, надо ли кланяться. Но он был слишком расстроен — хотя и не так уж напуган («Переживем и это», — повторял он про себя), — чтобы играть хорошо. Его поразили декорации. Сначала они показались отдаленно знакомыми, потом более знакомыми и, наконец, совершенно знакомыми. Так выглядела его парта изнутри.
Это была его парта изнутри, только увеличенная в сотни раз, и будь это на самом деле его парта, сам он был бы не больше мухи. Эдгар узнал свою парту по запаху — только и запах был во много раз сильнее. Он чувствовал не только привычный запах чернил и наточенных карандашей — пахло еще яблоками и апельсинами. Кроме того, он различил и запах ручной мышки, которая когда то жила у него в парте. И наконец, пахло леденцом, который некогда был у него и только у него, потому что этот леденец привез ему из далекой Слобовии дядя Джордж Персиваль, — пахло тем, из чего леденец был сделан. А сделан он был из меда, аниса, лимона, гвоздики и посыпан крупинками порошка карри. Эдгар узнал и книги: гуляя вдоль корешков, он мог прочесть их названия: ОСНОВЫ АСТРОФИЗИКИ И МАТЕМАТИКИ ДЛЯ СМЫШЛЕНЫХ МАЛЬЧИКОВ И ДЕВОЧЕК; ИСТОРИЯ — ЭТО НЕ ТО ЧТОБЫ ПРОСТО, НО НЕ ТАК СЛОЖНО, КАК ОБЫЧНО КАЖЕТСЯ. А одна книга была раскрыта на картинке. Из за ее гигантской величины Эдгар не мог понять, что на ней изображен?, но он умудрился прочесть два слова под картинкой: одно — ГЮЙС, другое — БИЗАНЬ. Что они значили? Когда то он знал, или, по крайней мере, думал, что знал, но теперь не мог вспомнить. И вдруг он услышал голос…
— Эй, Эдгар! Я тогда упустил тебя, но на этот раз не упущу. Вот открою эту дурацкую крышку, а там уж ты меня дожидаешься.
Голос шел из вышины, где — в милях, казалось, над собой — Эдгар видел крышку парты. Он видел ее изнутри, совершенно с новой для себя стороны. Он видел даже дырочку в крышке. Была ли это та самая дырочка, в которую он попал уже так давно? Если бы он напоминал муху не только величиной, то смог бы подняться в воздух и вылететь из парты. Но там его бы встретил… Нет, нет! И все же, окажись он настоящей мухой, ему, может быть, удалось бы увернуться от кровожадных шарящих лап.
... - Был! - ответит другой и при этом махнет рукою. А привыкший к способу выражения мыслей собеседник поймет без слов, в чем дело, и промолвит: - Кто? - Иван Петрович! - Кого? - Ивана Парфеныча. Посмеются и разойдутся. Но теперь было не то. Город шумел, как во время ярмарки. Толпы мальчишек бегали по направлению к городскому выгону и назад; солидные люди в широких летних парусинных и сырцовых шелковых костюмах направлялись туда же. Городские барышни с зонтиками, в разноцветных "панье" (тогда их носили), занимали собою всю ширину улицы, так что катавшийся в кабриолете на сером в яблоках не коне, а звере молодой купец Рогачов должен был натягивать вожжи и почти прижиматься к мазаным стенам домов. Барышень сопровождали местные кавалеры в сереньких пальто, с черными бархатными воротниками, с тросточками, в соломенных шляпах и - у кого были - в фуражках с кокардами. Братья Изотовы, коноводы всех общественных увеселений, умевшие во время кадрили кричать: "гранрон!" и "оребур!", неизменно присутствовали здесь, если не бегали по городу, сообщая знакомым дамам свежие новости. - Из Валуйского уезда пришли! Полвыгона заняли, до самой реки, - говорил старший, Леонид. - Я обозревал вид с вершины пристена, - прибавил младший, Константин, любивший выражаться изысканно. - Картина замечательная! Пристеном назывался тот самый холм, откуда открывается вид на город и окрестности. - Ах, какая мысль! Представьте! Знаете что: прикажем заложить линейку и поедем на пристен. Это будет вроде пикника. И посмотрим оттуда. Это предложение первой дамы Бельска, жены брата казначея (почти весь город звал ее мужа, Павла Ивановича, братом казначея), дамы, приехавшей лет восемь тому назад из Петербурга и потому владычицы мод и хорошего тона, встретило общее сочувствие. Заложили толстого гнедого в экипаж, который попадается только в уездных городах и состоит из длинных дрог с двумя д..