Вы читаете «Долгий путь к чаепитию», страница 6 (прочитано 12%)
Энтони Бёрджесс
Наконец человечек сумрачно сказал:
— Как я понимаю, у тебя и паспорта нет.
Он начал нервно рыться в ящике, откуда недавно вылетело эхо.
— Не то, не то, — повторял он. — Ничего подходящего. Это паспорт для молодой особы из манчестерских трущоб, Эдды Младшей, этот — для старого Снорри Стурлусона из Тринитарии , для тебя ничего нет.
— Нет нет нет.
Эхо село прямо на конторку. Человечек выбросил вперед руку, сжал ее в кулак и воскликнул:
— Готово. Попалась, голубка моя.
И закрыл неуловимое созданье в ящике.
— Что ж, — проворчал он, — придется впустить тебя без паспорта.
— Спасибо, — сказал Эдгар. — А как мне попасть домой к чаю?
Мистеры Эк Кер Ман и Эк Хар Т ответили хором:
— Про чай ничего не знаем. Мы пьем какао.
Попугай всё орал на Эдгара.
— Кого ты ждешь, мальчик? — спросил человечек за конторкой. — Свой долг перед тобой мы выполнили, этого никто не посмеет отрицать, так что иди своей дорогой.
— Спой ему свою попутную песню, — сказал один из мистеров Эков.
— Ладно, — проворчал человечек и угрюмо запел под вопли попугая:
Сэр Артур Стэнли Эддингтон
(1882 1944), получил образование в Оуэне Колледж, Манчестер,
И в Тринити Колледж, Кембридж,
И был профессором астрономии в Кембридже,
И был выдающимся астрономом,
Известным своими исследованиями
Галактики и внутреннего
Строения звёзд,
А также своим вкладом
В теорию относительности
И популяризацию Современной физической теории.
Поскольку Эдгару показалось, что песня на этом кончается, он сказал:
— Большое спасибо. Мне было очень приятно.
— Приятно? — спросил мистер Эк. — Всего лишь приятно? Да Гала Катики была одной из первых красавиц в мире.
Тут все, включая попугая, повернулись к Эдгару спиной, и он вышел из конторы на пронизывающий морской ветер.
— Строение звёёёёёёзд, — кричали чайки.
Глава 2
ЭДЕМ
Эдгар пошел к суше. Пристань вела к длинной улице, тянувшейся налево и направо. Вдоль нее теснились хорошенькие домики, выкрашенные в очень яркие цвета — красный, оранжевый, желтый и даже фиолетовый. У дверей во двориках грелись на солнышке хозяева. Они приветливо махали Эдгару, который стоял спиной к морю и раздумывал, куда ему свернуть. В основном они были очень маленькие, а возле одного человечка стояли два пса во много раз крупнее, чем он сам. Одного из них он пошлепывал слабенькой ручкой, приговаривая «Ах ты, негодник», но было ясно, что огромный зверь даже не замечал ударов. Подняв голову, Эдгар увидел указатель, гласивший: «В Эдем». Указателей с другими надписями не было, и Эдгар решил пойти в Эдем. Как только он повернул с этой целью направо, его окликнула старушка, которая сидела в своем садике на стуле и обмахивалась газетой:
— В Эдем собираешься, молодой человек?
— Не скажете ли, как туда попасть? — спросил Эдгар.
— Да кто ж его знает, — ответила она. — Тут дело, видишь ли, в энтропии Вселенной. Но если поторопишься, будешь там до темноты.
Эдгар поблагодарил ее и тронулся в путь. Поскольку вид моря справа был довольно однообразным, он пересек дорогу и постепенно дошел до лавочек, где продавались консервированные гавестоны, курчавые игрушечные ягнята, клубничные изабеллы и другие интересные вещи.
...
- Рупь.
- Дай сюда!
Старик взял рубль, погладил его обеими ладонями, бережно сложил и спрятал в карман.
- Степан, уехала! - сказал он, входя в избу. - Я ей сбрехал, что ты на мельницу уехал. Перепужалась страсть как!..
Как только отъехала коляска и скрылась из вида, в окне показался Степан. Бледный, как смерть, дрожащий, он выполз наполовину из окна и погрозил своим большим кулаком темневшему вдали саду. Сад был барский. Погрозив раз шесть, он проворчал что-то, потянулся назад в избу и с шумом опустил раму.
Через полчаса после того, как уехала барыня, в избе Журкина ужинали. В кухне возле самой печи за засаленным столом сидели Журкин и его жена. Против них сидел старший сын Максима - Семен, временноотпускной, с красным испитым лицом, длинным рябым носом и маслеными глазками. Семен был похож лицом на отца, он не был только сед, лыс и не имел таких хитрых, цыганских глаз, какими обладал его отец. Рядом с Семеном сидел второй сын Максима, Степан. Степан не ел, а, подперевши кулаком свою красивую белокурую голову, смотрел на закопченный потолок и о чем-то усердно мыслил. Ужин подавала жена Степана, Марья. Щи съели молча.
- Принимай! - сказал Максим, когда были съедены щи. Марья взяла со стола пустую чашку, но не донесла ее благополучно до печи, хотя и была печь близко. Она зашаталась и упала на скамью. Чашка выпала из ее рук и сползла с колен на пол. Послышались всхлипывания.
- Никак кто плачет? - спросил Максим.
Марья зарыдала громче. Прошло минуты две. Старуха поднялась и сама подала на стол кашу. Степан крякнул и встал.
- Замолчи! - пробормотал он.
Марья продолжала плакать.
- Замолчи, тебе говорят! - крикнул Степан.
- Смерть не люблю бабьего крику! - смело забормотал Семен, почесывая свой жесткий затылок. - Ревет и сама не знает, чего ревет! Сказано - баба! Ревела бы себе на дворе, коли угодно!
- Бабья слеза - капля воды! - сказал Максим. - Благо слез не покупать, даром дадены. Ну, чего реветь? Эка! Перестань! Не возьмут у тебя твоего Степку! Избаловалась! Нежная! Поди кашу трескай!
Степан нагнулся к Марье и слегка ударил ее по локтю.
- Ну чего? Замолчи! Тебе говорят! Э-э-э... сволочь!
Степан размахнулся и ударил кулаком по скамье, на которой лежала Марья...
