«Долгий путь к чаепитию»

И раз уж мы заговорили о числах, назови мне самое большое число. Это будет почти то же, что всё. — На это уйдет слишком много времени, — сказал Эдгар. — Когда я был совсем маленький, я как то летом взял с собой в кровать толстую тетрадь и попробовал написать самое большое число. Но ничего у меня не получилось. — Конечно, ничего у тебя не получилось, — огрызнулась змея. — И даже измарай ты миллион биллионов триллионов квадриллионов квинтиллионов секстиллионов септиллионов октиллионов нониллионов тетрадей, ты всё равно мог бы приписать еще одну цифру. А я, — сказала змея, — я ааааа могла бы приписать еще одну. И еще одну. И еще одну. Так что, как видишь, я знаю больше, чем всё. Всего хорошшего. — И она захлопнула дверь головой. Эта дискуссия не убедила Эдгара в правоте змеи, но ему не особенно хотелось опять стучать в дверь, чтобы она вновь открылась (дискуссия то есть, но и дверь, конечно, тоже), поскольку ему не нравилось раздраженное шипение змеи, и он чувствовал себя несколько неуютно при мысли о большом пресмыкающемся, которое носит дамский чепец и обитает в доме. И чем оно, вернее, она питается? Эдгар содрогнулся. Он подошел к соседней двери и постучал, и на этот раз открыл приятный пожилой господин в костюме шекспировских времен — камзоле, чулках и плоеном воротнике, — спросивший с улыбкой: — Да? — Мне посоветовали обратиться к вам, сэр, — сказал мальчик, — с вопросом, как добраться домой. — Прошу, прошу! — вскричал старик и повел Эдгара по пыльному коридору, забитому картами и глобусами. — Я знаю дорогу куда угодно. — Эдгар вошел вслед за ним в большую комнату, такую же пыльную, как коридор, и так же, как коридор, забитую картами и глобусами. — Это мое, так сказать, предназначение в жизни, если можно так выразиться, так что не волнуйся: скоро, образно говоря, все образуется, и я определю, куда тебе идти. Наверное, сначала ты постучался в соседнюю дверь? — Он громко рассмеялся. — Все сначала идут, так сказать, туда, и их конечно же ошарашивает встреча с мисс Лилит , как она себя называет. А домик свой она называет Эдемской беседкой, премилое название. Я же, со своей стороны — осмелюсь облечь это в такие слова, — зовусь Ричард Эдем. — Значит, тут все эдемское и всех зовут Эдемами? — спросил Эдгар. — А меня зовут Эдгаром. — Эдгар, Эдгар, Эдгар, — проговорил старик. — О да, все вокруг, так сказать, несколько эдемизировано, откуда, понимаешь ли, и название, если можно так выразиться. — Тут он стал возиться со своими пыльными старинными картами, совершенно бесполезными, подумал Эдгар, в наши дни: все они зияли белыми пятнами (которые называются TERRA INCOGNITA, что означает неизвестная земля), и даже карта Англии была девственно белой к северу от Лондона. На карте Америки густонаселенный штат Нью Джерси пересекала надпись «Обитель драконов». — Я хочу вернуться в школу, а оттуда домой, к чаю, — сказал Эдгар, ища, куда бы сесть, и находя только карты и глобусы. Ему всё еще очень хотелось пить. Чая, чая, чая, думал он не переставая.